Таким образом, в конце 80-х - начале 90-х годов наступил решающий момент церковно-исторического бытия Зарубежной Церкви. И тут выяснилось, что духовный, идейный и моральный уровень РПЦЗ никак не соответствует значительности и трудности вставшей перед ней задачи возвращения на Родину и просвещения русского народа. Русская Зарубежная Церковь оказалась не готова решить два важнейших вопроса: об отношении к советской лже-церкви и об отношении к существующей государственной власти.

Выработать антисергианскую экклезиологию и дать догматическое определение сергианской ереси Зарубежной Церкви не удалось даже по времена приснопамятного митр. Филарета. Теперь же после кончины митр. Филарета господствующей идеологией в РПЦЗ и подавно сделалась либерально-масонская идеология Антония Женевского, который считал патриархию благодатной частью Русской Церкви, но плененную безбожниками и возглавляемую их агентами. Сергианство, по мнению либерально-масонского крыла РПЦЗ, есть прегрешение чисто нравственного порядка, которое легко врачуется покаянием.

Аналогично обстояло дело к тому времени в РПЦЗ и с вопросом об отношении к государственной власти. Согласно либерально-масонской февралистской идеологии богопротивной является только советская власть, тогда как все остальные формы власти суть богоугодные. Поэтому молиться на богослужении за советскую власть, как это делала патриархия, есть грех, тогда как молитвы за иудео-масонские власти стран рассеяния, возносимые в храмах РПЦЗ, угодны Богу. Ликвидация советской власти с заменой её иудео-масонской властью западного типа лишала всякой силы эти рассуждения и оставляла сторонников этой идеологии в полной безпомощности. Усвоившая либерально-масонское мiровоззрение РПЦЗ оказывалась совершенно без аргументов в полемике с патриархией, т.к. с падением коммунизма она становилась с ней в одинаковые отношения к властям.

Все эти внутренние немощи РПЦЗ предопределили путь, по которому началось возвращение Зарубежной Церкви на Родину. Если бы РПЦЗ держалась своего традиционного вероисповедания о неразрывном единстве с Катакомбной Церковью, то в своей миссии в России она бы попыталась опереться, прежде всего, на катакомбные приходы, на наследие Катакомбной Церкви и стремилась бы отыскивать, обучать и рукополагать в священники и епископы членов Катакомбной Церкви. Лишь во вторую очередь можно было опираться на наиболее честных и искренних верующих Московской патриархии. На деле же Архиерейский Синод РПЦЗ склонился к предложению Антония Женевского опираться в первую очередь на церковных диссидентов советской лже-церкви, и принимать оттуда в юрисдикцию Архиерейского Синода РПЦЗ в упрощенном порядке оппозиционных священников и целые приходы. В отношение же Катакомбной Церкви РПЦЗ стала руководствоваться рекомендациями еп. Лазаря (Журбенко), который зная о своей репутации в Катакомбной Церкви, стремился опорочить её служителей и представить все её ветви неканоническими. В результате Синод пришел к абсурдному решению: духовенство Московской патриархии, анафематствованной Катакомбной Церковью, принимать «в сущем сане», а духовенство самой Катакомбной Церкви практически всё перерукополагать как «неканоническое» и «самосвятское». Тех, кто на это соглашался, подчиняли после рукоположения всё тому же Лазарю. Это оскорбительное отношение к Катакомбной Церкви, идущее в разрез с прошлыми заявлениями о «Церкве-сестре», оттолкнуло многих катакомбников от РПЦЗ, привело к переходу их в другие юрисдикции, а частично и к превращению в самозамкнутые секты.

Решение о массовом принятии приходов МП в РПЦЗ было принято на заседании Архиерейского Собора РПЦЗ 2/15 мая 1990 г. Эти приходы получали название Свободной Российской Православной Церкви (СРПЦ). Не имея четкой экклезиологической позиции по отношению к Московской патриархии, РПЦЗ  с самого начала вступала на скользкий и опасный путь. Так в послании от 3/16 мая 1990 г. Архиерейский Собор РПЦЗ, объясняя необходимость открытия своих приходов в России, заявил: «Верим и исповедуем, что в храмах Московской патриархии, в тех из них, в которых священник горячо верит и искренне молится,  являясь не только служителем культа, но и добрым пастырем, любящим своих овец, по вере приступающих, подается в Таинствах спасительная благодать». То есть наличие спасительной благодати связывалось не с епископатом, а со священством, и ставилось в зависимость  даже не от веры отдельного священника, а от его моральных качеств. Результатом такой лукавой двусмысленности могла стать только полная дискредитация правильной по существу идеи создания параллельных приходов РПЦЗ в России. Безответственное  обращение  с экклезилогией, пренебрежение догматической стороной вопроса не могло не иметь нравственных последствий, которые стали проявляться очень быстро.

Из принципиальных духовно-идейных побуждений присоединились к РПЦЗ лишь немногие. Если бы во главу угла была поставлена четкая экклезиология, то даже эти немногие могли стать центрами кристаллизации здоровой церковной жизни. В действительности же они оказались задавлены хлынувшей в РПЦЗ массой проходимцев и нравственно распущенных людей, типичных продуктов советской лже-церкви. Большая часть перешедших активистов оказалась либо карьеристами, амбиции которых почему-либо не удовлетворила Московская патриархия, либо безнравственными личностями, которым даже в патриархии грозило наказание,  либо просто авантюристами, мечтавшими о заграничных поездках и больших деньгах. Последовавшие за такими клириками прихожане в подавляющем большинстве сделали это по привычке во всем слушаться своих «батюшек». Вся эта разношерстная масса несла с собой ещё и целый ворох заблуждений и лжеучений, которыми пропиталась в патриархии.

Усугубляя свою ошибку, Синод РПЦЗ стал подбирать из таких людей кандидатов в епископы в помощь еп. Лазарю, который не справлялся с окормлением огромного количества приходов, да и не особенно желал этого делать. Первым избранником  Синода стал патриархийный «архимандрит» Валентин (Русанцов), о котором было заведомо известно, что он активный участник патриархийной «борьбы за мир», награжденный за свою «миротворческую»  деятельность грамотами и шестью почетными медалями Советского Фонда Мира, бывшего, как известно, кормушкой для революционеров и смутьянов по всему мiру и структурным подразделением КГБ. Имевший более 20-ти церковных наград МП и церквей «мiрового православия» Валентин Русанцов к тому же являлся депутатом городского совдепа и за одно это подлежал анафеме патр. Тихона на советскую власть. Впоследствии выяснилось, что он ещё и содомит. Несмотря на всё это, в феврале 1991 года эта сомнительная во всех отношениях личность была хиротонисана  во епископа Суздальского.

Между тем, 1991 г. оказался годом успешного завершения политики «перестройки». Советский Союз полностью и окончательно развалился, КПСС самоликвидировалась, а некогда всесильные советские руководители, подписав безоговорочную капитуляцию, полностью исчезли с политической сцены и на их место пришли подготовленные заранее деятели иудео-масонского мiровоззрения, взявшиеся за выполнение западного плана построения царства антихриста.  На территории Советского Союза было образовано несколько условно независимых государств с марионеточными правителями, одно из которых под названием «Российская Федерация» объявило себя политическим, историческим и правовым  преемником С.С.С.Р.

Распад С.С.С.Р. и ликвидация советской системы не стали неожиданными для Московской патриархии. Уже в ноябре 1991 г. лже-патриарх Алексий (Ридигер) прибыл в Нью-Йорк, чтобы принести своим новым хозяевам присягу по установленному ритуалу. Здесь он выступил перед представительным собранием американских раввинов с речью, в которой назвал собравшихся жидов «братьями и сестрами» и заявил, что у христиан и иудеев общий Бог-Отец. Речь Ридигера по своему содержанию повторяла основные положения Декларации 1927 г., но раскрывала их применительно к современным условиям, например, знаменитая фраза «ваши радости - наши радости» теперь стала звучать «ваши пророки — наши пророки». Заручившись поддержкой всемiрного иудео-масонского штаба и получив от него необходимые инструкции, Ридигер вернулся в РФ и приступил к выполнению своих служебных обязанностей.

Совершенно в других условиях после 1991 г. оказалась РПЦЗ. С крушением советской системы борьба с коммунизмом потеряла для Запада свою важность, и мiровая закулиса потребовала от Зарубежной Церкви отхода от своей исповеднической позиции и приспособления к духу апостасийного мiра. На Зарубежную Церковь начало оказываться систематическое закулисное давление с целью принудить её интегрироваться в существующий новый мiровой порядок. Поначалу Архиерейский Синод РПЦЗ находил в себе силы противостоять этому давлению, и на Соборе в мае 1993 г. епископы РПЦЗ даже специально обличили «мiровую систему зла, контролирующую общественное мнение и координирующую действия по уничтожению Православного христианства и национально устойчивых народов». Однако в дальнейшем устоять на исповеднических позициях РПЦЗ не удалось, что было связано с двумя обстоятельствами: провалом миссии РПЦЗ в России и качественным перерождением самой Зарубежной Церкви.

Провал миссии в России, изначально опиравшейся на ошибочные представления о современной русской жизни и ложные идейные предпосылки, сделался очевидным в ближайшие три года после крушения С.С.С.Р. 

В начале 1992 года Архиерейский Синод РПЦЗ направил в Россию в качестве своего постоянного представителя еп. Варнаву (Прокофьева), наделив его широкими властными полномочиями. Последний, совершенно не ориентируясь в российской политической и церковной обстановке,  внес в жизнь приходов РПЦЗ невероятную смуту и придал её деятельности в России скандальный характер. Особенно тяжелые последствия имел союз еп. Варнавы с Национально-патриотическим фронтом «Память», организацией монархического толка, но возглавляемой совершенно нецерковными людьми, склонными к разного рода авантюрам, в которые они втянули и еп. Варнаву. Скандальное сближение еп. Варнавы с «Памятью» привело к тому, что средства массовой информации, до этого благоволившие к РПЦЗ, как «западной» церкви, стали говорить и писать о ней только в негативных тонах, а общественное мнение стало резко против неё.

Однако именно эта внезапная перемена отношения иудео-масонской прессы и «демократической общественности» к Зарубежной Церкви в связи с её союзом с «Памятью» моментально обнаружила каково действительное положение РПЦЗ в современном апостасийном мiре. Каковы бы ни были недостатки «Памяти», но она была национальной и монархической организацией, и именно это обнаружение монархических симпатий со стороны РПЦЗ сразу сделало последнюю ненавистной в глазах «мiровой общественности». Представители РПЦЗ, начиная с Первоиерарха, начали один за другим отрекаться от монархизма, национализма и вообще политики, подчеркивать свою «аполитичность», толерантность и уважение к либерально-масонским ценностям современного мiра. Это была явная сдача своих идейных позиций в угоду мiровой закулисе. Публично отказавшись от своей монархической идеологии РПЦЗ, практически лишилась возможности стать центром национального возрождения русского народа.

Чрез три года после открытия первых приходов РПЦЗ выяснилось, что Зарубежная Церковь не готова стать и центром духовного возрождения одичавших русских людей. Ставка на патриархийных верующих, которых РПЦЗ опрометчиво принимала за русский народ и ошибочно противопоставляла их советским архиереям, привела к тому, что приходы СРПЦ стали представлять собой своего рода отстойник, куда сливалось едва ли не всё худшее, что могла породить патриархия. Это вызвало настоящий шок у представителей РПЦЗ, занимавшихся раньше бездумной идеализацией современного им русского народа, и толкнуло их в другую крайность - всюду видеть только советских человеков и агентов КГБ. Последним ударом по миссии РПЦЗ в России стала организация сильного церковного раскола еп. Валентином (Русанцовым), обнаружившим, наконец, свое подлинное лицо авантюриста и проходимца. Воспользовавшись полнейшим развалом церковного управления РПЦЗ в России, устроенным еп. Варнавой, и спекулируя на ошибках Архиерейского Синода, пытавшегося управлять церковной жизнью в России, не считаясь с местными условиями и не зная их, Валентин отделился от РПЦЗ и организовал свою собственную «Российскую Православную Автономную Церковь» (РПАЦ), куда увлек около трети приходов бывшей РСПЦ.

Другой причиной потери Зарубежной Церковью исповеднического духа стало качественное изменение состава и духовного состояния  верующих РПЦЗ. Сразу после крушения С.С.С.Р. на Запад хлынула волна эмигрантов, многие из которых были членами Московской патриархии. При отсутствии у РПЦЗ ясной экклезиологии в отношении МП все эти люди признавались «братьями и сестрами» и без разбору принимались в РПЦЗ. С собой они приносили советский дух, особое патриархийное «благочестие» и пеструю смесь еретических лжеучений, которыми заразились в советской лже-церкви. Это резко изменило духовную обстановку в РПЦЗ в худшую сторону.

Но отсутствие у РПЦЗ четкого экклезиологического определения Московской патриархии привело и к тому, что подавляющее большинство старых членов РПЦЗ (причем ещё задолго до крушения советской системы) стало оценивать патриархию не с догматических и экклезиологических, а с партийно-политических позиций. Причиной разделения РПЦЗ и МП, по мнению этих людей, был коммунизм, в пленении у которого находилась патриархия. Поэтому, когда рухнул коммунизм, и была объявлена свобода религии, а Московская патриархия перестала формально зависеть от государства, ставшего как на Западе многоконфессиональным и либерально-масонским, то широкими массами верующих РПЦЗ овладела идея соединения с патриархией, которую они стали считать «свободной» и даже «Матерью-Церковью». Дело дошло до того, что сам Великий Князь Владимiр Кириллович, глава династии Романовых, перешел из РПЦЗ в патриархию, целовал при всех в ноябре 1991 г. крест в руке лже-патриарха Алексия и был отпет несколько месяцев спустя тем же лже-патриархом. За этот поступок Владимiр Кириллович был отлучен от Церкви своим духовником архиеп. Антонием (Синкевичем).

Наконец, пренебрежение экклезиологией лишило серьезных аргументов и самих противников соединения РПЦЗ с патриархией. Все их доводы оказывались чисто политическими и сводились в основном к тезису о том, что коммунизм будто бы никуда не исчез, КГБ всё так же всесилен и полностью контролирует патриархию. Этот тезис легко опровергался самой жизнью. Попытка же перевести спор в экклезиологическую и догматическую плоскости без труда пресекалась сторонниками объединения ссылками на то, что РПЦЗ никогда не объявляла патриархию безблагодатной и всегда считала  её хотя и плененной, но частью Русской Церкви.

Всё это вместе взятое, начиная от провала миссии в России и связанной с ним растерянностью в епископате, и кончая духовным перерождением членов РПЦЗ, вызванным беспомощностью её экклезиологии и господством либерально-масонской идеологии, стало причиной потери РПЦЗ исповеднического духа и появления среди её архиереев сильной группировки, решившей отказаться от противостояния мiровой закулисе, капитулировать перед ней и через это заслужить помилование и достойное место в строящемся царстве антихриста. Лидером этой группировки стал архиеп. Берлинский и Германский Марк, ученик и идейный продолжатель курса архиеп. Антония Женевского (+ 1993), значительно превзошедший последнего в богоотступлении. Практической программой архиеп. Марка и его сообщников стало добиться объединения РПЦЗ с антихристовой Московской патриархией. Это деяние они справедливо расценивали, как наиболее действенный способ понравиться мiровой закулисе, получить её признание и соответствующие блага.

Прежде всего, группа архиеп. Марка озаботилась тем, чтобы подвести экклезиологический фундамент под подобное объединение. В качестве такового была избрана еретическая доктрина греческого старостильного митрополита Киприана, согласно которой старостильные Синоды и экуменическая новостильная церковь якобы представляют собой две разные части единой греческой Церкви - «здоровую» и «больную», при этом последняя сохраняет спасительную благодать в своих таинствах. Эта схема, по мнению объединителей, удачно проецировалась на взаимоотношения РПЦЗ и МП. На Архиерейском Соборе 1994 г. архиереи-отступники добились установления официального общения с Синодом митрополита Киприана, при этом в соборном определении по этому вопросу прямо говорилось: «Синод Митрополита Киприана всецело держится тех же экклезиологических и догматических принципов, как и наша Русская Зарубежная Церковь». Ещё более откровенным было Соборное Послание, заявлявшее, что «… пришло время искать живого общения со всеми частями Единой Русской Православной Церкви … Мы готовы выяснить канонические и догматические вопросы, создавшие разрыв между разными частями Русской Церкви как единым целым».

Одновременно группа архиеп. Марка предпринимала меры, чтобы пополнить епископат РПЦЗ своими единомышленниками. В 1994 г. был рукоположен во епископы убежденный киприанит архим. Евтихий (Курочкин), а ещё через год из суздальского раскола был принять после покаяния еп. Агафангел (Пашковский), активный сторонник сближения с патриархией. После кончины в 1995 г. еп. Григория (Граббе), а в 1996 г. последнего консервативного архиерея РПЦЗ архиеп. Антония (Синкевича) возглавляемые архиеп. Марком отступники получили в епископате РПЦЗ большинство и теперь могли легко навязывать ей свои решения. По сути дела единственным  серьезным препятствием на пути соединения с МП оставался только Первоиерарх митр. Виталий. Против него был составлен форменный заговор, с целью устранения его под благовидным предлогом и замены одним из архиереев–отступников.

Архиеп. Марк в рамках курса на объединение с МП развернул бурную деятельность. Он предпринял ряд поездок в Москву, где имел встречи с лже-патриархом Алексием (Ридигером), а в своей епархии организовал несколько так называемых «собеседований», на которых сговаривался с представителями патриархии о путях и способах соединения РПЦЗ с МП. Итогом этих переговоров стало совместное заявление архиеп. Марка и  советского архиерея о том, что «проблемы, которые еще стоят между нами, не представляют абсолютного препятствия к евхаристическому общению».  Все эти нечестивые деяния не встречали никакого отпора со стороны Синода РПЦЗ, напротив, Архиерейский Собор 1996 г. одобрил «собеседования», заявив, что «представляется желательным продолжение и углубление … собеседований с представителями Московской патриархии» и «следует установить контакты … с Московской патриархией, как никак возглавляющей большую часть православного народа в России».

Одновременно группа архиеп. Марка приступила к сворачиванию деятельности РПЦЗ в России и поддержки российских приходов. В 1996 году архиеп. Марк распустил заочную семинарию, открытую в 1990 году и призванную готовить духовенство для России. В перспективе это должно было привести к полному оскудению священства. О хиротониях же для России новых епископов не было уже вообще и речи. Российским приходам практически перестала оказываться финансовая помощь, и прекратилось снабжение церковной литературой, которая стала направляться патриархии. Данные меры обрекали российские приходы РПЦЗ на медленное умирание, хотя имели и положительную сторону: значительно сократилось число проходимцев, перебегавших из МП в РПЦЗ в поисках карьеры и хороших денег. Все эти перемены придали уверенности Московской патриархии, которая начала решительно теснить Зарубежную церковь путем насильственного захвата её храмов и монастырей, причем не только в России, но уже и заграницей. Наиболее громкие заграничные захваты произошли в Хевроне (1997 г.), Бари (1998 г.) и Иерихоне (1999 г.), произведенные патриархией при поддержке структур нового мiрового порядка.

 Эти разбойничьи захваты патриархией имущества и недвижимости Зарубежной Церкви на некоторое время задержали подготавливаемое группой архиеп. Марка соединение РПЦЗ с МП, т.к. епископы-отступники, спокойно сдавая патриархии духовное и идейное наследие РПЦЗ, менее всего желали расставаться со своим имуществом. Поэтому Архиерейский Собор РПЦЗ 1998 г. на котором первоначально планировалось устранение митр. Виталия с поста Первоиерарха, принял решения, идущие в разрез с процессом объединения: осудил сергианство и повторил анафему на экуменизм 1983 г. Митрополит же Виталий в своем специальном послании «РПЗЦ и её современное значение» заявил, что «высшее правление Московской патриархии есть просто безблагодатное, государственное учреждение,  а ее члены просто государственные чиновники в рясах».

Однако совпадение интересов митр. Виталия и епископов-отступников на Соборе 1998 г. было случайным эпизодом, т.к. принципиального единства между ними уже не было, а временное согласие в отношении патриархии обеспечил лишь имущественный вопрос. Вскоре после Собора 1998 г. от Московской патриархии поступили по тайным каналам заверения, что основное имущество РПЦЗ останется в полной сохранности, если, конечно, последняя подчинится патриархии, и подготовка к объединению продолжилась с прежней интенсивностью.  В 1999 г. уже не менее 10-ти епископов РПЦЗ стояло за «диалог» и «сближение» с Московской патриархией. Непримиримого к патриархии митр. Виталия было решено отправить на покой и поставить на его место архиеп. Лавра (Шкурла), одного из активистов группы архиеп. Марка.

Но кроме свержения законного Первоиерарха, которое группе епископов-отступников представлялось техническим несложным делом, на пути к объединению РПЦЗ с МП оставались ещё и принципиальные трудности, связанные с традиционными обвинениями патриархии со стороны Зарубежной Церкви в сергианстве, экуменизме и непризнании святости Новомучеников и Исповедников Российских. Эти трудности нельзя было обойти путем простого отказа от указанных обвинений, т.к. сергианство и экуменизм продолжали процветать в патриархии, а отказ прославить Новомучеников и, прежде всего, Царскую Семью был просто вопиющим. Поэтому без хотя бы минимального содействия со стороны Московской патриархии разрешить эти трудности не представлялось возможным. И советская лже-церковь пришла на помощь своим зарубежным партнерам.

В августе 2000 г. в Москве состоялся так называемый «Юбилейный Собор» МП, на котором лже-иерархия Московской патриархии утвердила два документа «Социальная концепция» и «Концепция по отношению к инославным», целью которых было на словах отказаться от сергианства и экуменизма, на деле оставив всё по-прежнему. Кроме того, на «Юбилейном Соборе» совершилась канонизация Новомучеников во главе с Царём Мучеником-Николаем II. Обе «Концепции» были преисполнены красивыми, но совершенно лицемерными словами о том, что Церковь обязана слушать более Христа, чем государственную власть, и что инославные находятся вне Церкви со всеми вытекающими отсюда последствиями. Канонизация же патриархией Новомучеников, никогда не признававших советской лже-церкви, носила характер откровенного поругания их памяти и похуления их подвига, при этом список прославленных почти наполовину состоял из закоренелых сергиан, убитых чекистами за ненадобностью дальнейшего использования.

Однако, несмотря на всё это, эффект произведенный «Юбилейным Собором» на церковное Зарубежье, как и следовало ожидать, оказался ошеломляющим. Противопоставить этому коварному удару с богословской, духовной и идейной точек зрения РПЦЗ по существу было нечего. К этому моменту Зарубежная Церковь:

1) не имела ясного догматического определения сергианства и, соответственно, не имела четкого экклезилогического определения Московской патриархии, исповедующей сергианскую ересь;

2) в противоречии со своей анафемой 1983 г. всё глубже втягивалась в экуменические контакты с церквами «мiрового православия» и исповедывала еретическую полуэкуменическую экклезиологию митр. Киприана о «здоровых» и «больных» членах Церкви;

3) находилась в молитвенно-евхаристическом общении с Московской патриархией на уровне мiрян и частично духовенства;

4) фактически отказалась от учения Церкви о Православном Самодержавии и признала богоустановленной властью иудео-масонскую демократию, за которую возносила молитвы на богослужениях;

5) отказалась от исполнения своей исторической миссии передачи в Россию после падения коммунизма истинного Православия и русской национальной идеологии, предоставив  Московской патриархии и безбожному государству беспрепятственно растлевать умы и сердца остатка русского народа.

В таких условиях после формального отречения патриархии от сергианства и экуменизма и лукавого прославления ею Новомучеников Российских капитуляция РПЦЗ перед МП и поглощение её патриархией делались неизбежными. Для архиереев же группы архиеп. Марка «Юбилейный Собор» явился долгожданным подарком, окончательно развязывающим им руки. Теперь они могли больше не таить своих намерений, а действовать  открыто. Поэтому когда в октябре 2000 г. в Нью-Йорке собрался очередной Архиерейский Собор РПЦЗ, то епископы-отступники уже не стесняясь провозгласили «новый курс» Зарубежной Церкви на соединение с МП и интеграцию в новый мiровой порядок.

Принятые этим Собором РПЦЗ документы противоречили тому, что утверждалось Зарубежной Церковью на протяжении десятилетий. Архиерейский Собор приветствовал кощунственное «прославление» Новомучеников патриархией и заявил, что принятая  «Юбилейным Собором» новая социальная концепция якобы «перечеркивает «Декларацию» митрополита Сергия 1927 года». Созданная Сталиным советская организация - Московская патриархия признавалась «Церковью», а для подготовки соединения «двух частей» Русской Церкви - РПЦЗ и МП - учреждалась специальная комиссия. С просьбой посредничать в переговорах между МП и РПЦЗ Собор обратился к сербскому патриарху-еретику Павлу, направив этому практикующему экуменисту почтительное  послание, в котором заявлял о желании евхаристического общения с его «Церковью-сестрою». Наиболее унизительным документом, принятым Собором, было обращение к старообрядцам. В этом обращении архиереи РПЦЗ выставляли раскольников чуть ли не исповедниками святоотеческого православия и испрашивали у них всевозможные прощения за несуществующие вины Русской Церкви, словно забыв, что старообрядческий раскол с самого начала носил изуверский, сугубо сектантский, антигосударственный и антимонархический характер. На старообрядцах лежал и лежит нераскаянный грех борьбы с богоустановленной царской властью, которую они объявили властью «антихриста».

Из участников отступнического Собора 2000 г. только епископ Каннский Варнава (Прокофьев) не подписал его решений. Почти все остальные архиереи РПЦЗ сделались марионетками Московской патриархии и мiровой закулисы, полностью потерявшими свою духовную свободу и способность к исповедничеству.

Решения октябрьского (2000 г.) Собора РПЦЗ явились полной неожиданностью для большинства членов РПЦЗ, плохо представлявших глубину апостасии, захватившей их епископат.  Чувства растерянности и удивления быстро перешли в чувства возмущения и негодования, вылившиеся, в конце концов, в открытый протест. Протестовавшие направляли письма и обращения в адрес Первоиерарха и Синода с требованием отменить принятые Собором позорные решения, отказаться от «нового курса» и вернуться к прежнему вероисповеданию РПЦЗ.  Под давлением своей паствы сняли свои подписи с ряда соборных документов епископы Вениамин и Агафангел. Еп. Варнава пошел ещё дальше, объявив об ограждении «себя, своего духовенства и паствы от глаголемых епископов, «прежде соборного разсмотрения» этого нового курса», что фактически означало разрыв церковного общения с отступниками при сохранении общения с Первоиерархом. Однако эти протесты не возымели никакого действия. Архиерейский Синод продолжал идти «новым курсом», угрожая применением дисциплинарных мер и, наконец, перешел от слов к делу, запретив в священнослужении еп. Варнаву и ещё 12 клириков Западно-европейской епархии.

Однако сопротивление «новому курсу» продолжало нарастать. Канадское духовенство в полном составе выразило поддержку епп. Варнаве, Вениамину и Агафангелу. На Троицу 2001 г. архиеп. Лазарь объявил о снятии своих подписей под документами Собора 2000 г. и призвал к созыву внеочередного Архиерейского Собора с целью пересмотра принятых решений. Наконец, 9/22 июня 2001 г. Первоиерарх РПЦЗ митр. Виталий, под впечатлением послесоборных нестроений, обратился к Церкви со специальным Окружным Посланием, в котором отмежевался от «нового курса», проводимого епископами-отступниками. Митр. Виталий осудил такие решения Собора 2000 г., как одобрение «Социальной концепции» патриархии и совершенного ею лже-прославления  Новомучеников, письмо к сербскому патриарху с просьбой о евхаристическом общении и создание комиссии по объединению с МП и призвал к пересмотру этих решений на новом Соборе. Одновременно Первоиерарх своим указом отменил прещения, наложенные Синодом на еп. Варнаву.

Окружное Послание Митрополита и снятие им прещений с еп. Варнавы ясно дали понять епископам-отступникам, что с намеченным свержением Первоиерарха далее медлить нельзя. 27 июня/10 июля 2001 г. на заседании Синода заговорщики потребовали от митр. Виталия отречься от своего Окружного Послания и примкнуть к «новому курсу». Митр. Виталий отказался это сделать и в знак протеста покинул Синод. Однако, несмотря на то, что без Митрополита Синод не может заседать, и его решения не имеют в этом случае никакой силы, заговорщики, как ни в чем не бывало, продолжили заседания Синода, на которых постановили отправить митр. Виталия на покой, избрать ему заместителем архиеп. Лавра и назначили выборы нового Первоиерарха на Соборе в октябре 2001 г. Дабы обезвредить документы, исходящие от митр. Виталия, участники этого церковного переворота объявили, что ни один синодальный документ без подписи архиеп. Лавра недействителен. После этого заговорщики отправились к митр. Виталию и силою вырвали у него согласие об уходе на покой, принудив его задним числом дать подпись под постановлением незаконного Синода.

Это была решительная победа группировки архиеп. Лавра-Марка. Несмотря не очевидную беззаконность совершенного переворота никто из верных митр. Виталию епископов не решился разорвать общения с отступниками, предпочитая дожидаться созыва нового Собора. Кроме того, к этому времени выяснился локальный характер протеста против решений отступнического Собора 2000 г. Протестовало большинство российских клириков, частично духовенство Западно-европейской и Канадской епархий, в остальных же епархиях число протестовавших исчислялось единицами. В целом противники «нового курса» оказались в РПЦЗ в явном меньшинстве. Это показывало, что сохранить исповеднический курс протестующим удастся только через отделение от большинства отступнического епископата, т.е. раскол РПЦЗ делался неизбежным.

5/18 октября 2001 г., за пять дней до намеченного открытия Собора митр. Виталий выпустил свое «Заявление», в котором высказал свое полное отвержение и осуждение попыток сближения и соединения с советской лже-церковью. Назвав предстоящий Собор «собранием безответственных»,  митр. Виталий призвал всех верных «сплотиться во едину рать против всех беззаконных деяний и нынешнего Собора и Московской патриархии».

Однако среди епископата призыву митр. Виталия последовал только один еп. Варнава, не явившийся на этот заведомо разбойничий Собор. Еп. Агафангел, сбросив маску мнимого «исповедника», открыто примкнул к отступникам и участвовал с ними в избрании архиеп. Лавра Первоиерархом, а архиеп. Лазарь и еп. Вениамин, хотя и не приехали в Нью-Йорк, но участвовали в заседаниях Собора и выборах Лавра по телефону. 12/25 октября митр. Виталий, убедившись в упорной нераскаянности участников  Собора, покинул его заседания и уехал в Мансонвилль, откуда 14/27 октября  распространил «Чрезвычайное заявление», в котором категорически осуждал «действия нынешних участников «разбойничьего собора», на котором я отказался присутствовать». Митр. Виталий заявил, что  он снимает «подпись о своем добровольном уходе на покой и передаче моих полномочий архиепископу Лавру» и потребовал, чтобы его имя по-прежнему возносилось на богослужениях во всех храмах РПЦЗ. Оставшиеся участники разбойничьего собора, проигнорировав это заявление митр. Виталия, провели интронизацию архиеп. Лавра в Митрополиты и подтвердили свой «новый курс» на сближение с МП, взятый на Соборе 2000 г.

В дальнейшем группировка архиеп. Лавра при посредстве президента РФ Путина, являвшегося наместником мiрового правительства в России, осуществила свое тайное желание соединиться с Моск. патриархией и вступила с этой лже-церковью в молитвенно-евхаристическое общение, одновременно признав московского лже-патриахра своим главой.  С этого момента она сделалась соучастницей всех преступлений и мерзостей Московской патриархии и на неё тяжким грузом легли все анафемы,  под которые подпала советская лже-церковь: 11-й анафематизм, положенный в Неделю Торжества Православия за сочувствие измене и бунту против Царской власти; клятвы Московского Церковно-Земского Собора 1613 года; анафема патр. Тихона 1918 г. на советскую власть и всех сотрудничающих с нею; анафема VI Вселенскаго Собора (63-е пр.) за хулу на святых мучеников; анафема Катакомбной Церкви на сергиан; анафема экуменизму, провозглашенная Архиерейским Собором РПЦЗ в 1983 г. В настоящее время её статус следует определить как самоуправляющийся заграничный филиал МП.

21 октября/3 ноября 2001 г. митр. Виталий с помощью архиеп. Варнавы хиротонисал во епископы архим. Сергия (Киндякова), положив начало верному епископату РПЦЗ под своим предстоятельством - РПЦЗ(В). Вскоре было рукоположены ещё два епископа, и образован Архиерейский Синод РПЦЗ(В). Под омофором митр. Виталия стали собираться верные пастыри и чада Русской Церкви, с надеждой ожидавшие упорядочения церковной жизни и настоящего возрождения истинного Православия. Однако это собирание шло по принципу отрицания «нового курса» и Московской патриархии, а не по положительному принципу общего вероисповедания, которое у сторонников митр. Виталия было подчас весьма различным. Главным объединяющим началом была личность самого митр. Виталия. Такое отсутствие общей вероисповедной основы грозило в будущем разрушением единства и расколами.